• Регистрация
Главная  /  Литератор  /  Публицистика  /  Сокровища угорского мира
PDF
Печать
E-mail
(0 голоса, среднее 0 из 5)
Сокровища угорского мира


 Сокровища угорского мира 

                                                             Мир един созвучием духа. 
                                                                               Николай Рерих

     Среди многих моих знакомых – знающих, думающих, умных, талантливых, – рассказывающих об Удмуртии, рисующих её, любящих её, слагающих о ней стихи, лучшим её выразителем, глубоко чувствующим Удмуртию, назвал бы я художника Владимира Наговицына. Талантливого художника, так искренне любящего её, так хорошо понимающего природу нашего дивного родникового края, знающего его историю, его культуру, мифологию, быт, искусство…
   Владимир изучает солярную символику знаков угорского народа, его музыку, события времён, движение танца, тепло солнца, движение воды, лица людей – словом, всё, что создано Творцом, что есть человеческое бытие жизни на этой земле и что есть божественное наитие человеческого духа… И что дано нам здесь Создателем, а что – рождается нами здесь и сейчас. Всё принимается и всё познаётся художником, всё  чувствуется и отражается в его творчестве через слова, звуки, через линии рисунка и краски жизни, и музыку. Он также точен – почти математически, как музыкант, – при создании своих работ. Как необычна геометрия рисунков в его художественном мире, притягивающем нас непривычными очертаниями линий. Безусловно, что Владимир – талантливый человек! Изумительно талантливый! Он удивляет.   
Как удивляет эта чистая и наивно-печальная его 
«Увертюра к сел
ьской песне…»


   Не уверен, что смогу рассказать словами, всё то, что творит художник Владимир Наговицын цветом, рисунком и сердцем.
   Уверен в том, что сердцем своим всецело принимаю мир, сотворённый художником особенным и дивным ощущением глубинной связи с удмуртской землёй и народом этой земли. Даже чувством небесной его связи со своими предками, жившими здесь… Кажется мне, что я тоже вижу и слышу в его работах тот космический отзвук вечности, что немолчной вибрацией звучит в сокрытой и скромной красоте природы нашей Удмуртии, которую и сам я люблю, как любят красивую внутренней красотой женщину. Ту женщину, которая подобна скромному осеннему солнцу на восходе над маленькой родниковой рекой. Над тихой и скромной речушкой, убегающей сверкающим туманным серебром по лугу навстречу холодному уже светилу. И эти нежные краски угорской природы так бережно и так нежно расцвечивает живительными тонами на своих полотнах мой давний и дивный знакомый – художник Владимир Наговицын…

     Я люблю угорский мир, созидаемый художником Наговицыным на холстах ли, на виртуальных полотнах. Я тоже родился здесь, в этом мире. И также как он, я чувствую его душой, сердцем, ноздрями, глазами, ладонями и даже – чуйкой, выданной мне Богом при рождении. Я вижу в мире художника Наговицына, когда он плачет, когда он весел, когда он поёт, когда он вдруг куражится, открывая на своих полотнах внутренний мир удмуртского народа, его взаимоотношения с мифологическими существами природы...

     Владимир создаёт виртуальный альбом «Парнографика» - изостихи, где изображение и поэтика слова художника слиты воедино. Новые технологии, на мой взгляд, позволяют художнику быстрее и «легче» воплощать задуманное, чувствуемое. Также он создал «Вогульскую книгу» – одна из его работ об угорском мире – по мифологии вогулов…

     Мы родились с Владимиром на берегу одной реки, в одно время. Время и река соединили нас. Я вырос в этом краю среди народа угорской земли, как вырос здесь Владимир Наговицын. Также как он рос рядом со мной и во мне, так я рос в нём. Я с рождения слушал и произносил на языке народа этой земли слова: нянь (хлеб) или – чебер (красиво, прекрасно). Мы родились и росли рядом, как братья, впитывая красоту и силу родной нам земли, ощущая её  любовь к нашим душам. Удмуртия окружала нас дорогими нашими бабушками и матушками, берегла для нас песни, которые женщины пели нам в колыбели, чтобы учились наши сердечки любви-милосердию. А отцы наши рядышком трудились на одном поле, сеяли и убирали общий хлеб и плясали на праздниках в одном кругу, и пели всем народом общие красивые песни. Не эта ли «мелодия небесной росы» так сроднила нас? Не эта ли народная любовь к родному краю так ярко, так чисто передана на удивительных полотнах сына Удмуртии – художника Владимира Наговицына,  дарящего нам в своём творчестве любовь к людям этой земли, к их быту, их достоинству и красоте…   
На одной из городских выставок Владимира Наговицына я навсегда влюбился в дивную вышивку. Эта вышивка –  "Цветок шиповника" – работа его мамы. Она так заворожила меня, что я вновь ощущаю давнюю сердечную вибрацию, передаваемую этой древней женской вышивкой, как тогда – 12 лет назад…
Я рассказал об этом ощущении в стихотворении и посвятил его Владимиру и его матушке.


Что память забыла земная
          художнику Владимиру Наговицыну
Что память забыла земная,
Что сердце таит о былом, –
Напомнит сторонка родная,
Когда мы вернёмся в свой дом.
Где наш половик домотканый,
Как прежде, лежит на полу.
И светит цветочек багряный
На вышивке в красном углу.
Где с той же терпимостью древней
И с прежнею радостью – тут
Всё ждут нас пустые деревни
И милые матушки ждут.
И шепчут молитвы ночами,
Земные поклоны  кладут…
А слёзы их стали ручьями
И в светлые реки текут…
Чтоб память вернулась к былому,
Чтоб сердце очистилось вновь,
Чтоб ведали к дому родному
Свою неземную любовь.
Чтоб после, во времени зрелом,
Извлёчь их из тайных глубин,
Мешая с берёзовым мелом
На красках великих картин…
С любовью, которою дышим,
С печалью, которой живём,
Где все мы под солнышком рыжим
В великом единстве своём.
Вернулась к нам память земная,
Вернулась на сердце любовь, –
Когда нам сторонка родная
Открыла основы основ...

     Моё открытие художника Наговицына произошло в краеведческом музее города Глазова, где состоялась его выставка…  Называлась она "Верю в солнце на заре". Это было в 2001 году.

     Сын Великого Леса – так представил Глазовский краеведческий музей самого художника. Родился Володя в посёлке Балезино – это на севере Удмуртии.
     В Книге отзывов о выставке запись под №1 сделана была в первый же день её работы, 5 сентября 2001 года: "Трудно подобрать слова... Состояние души можно определить словами – тихая радость".

     Расскажу о выставке. «Действительно, первое чувство, которое испытываешь, когда входишь в зал выставки – радость. Словно из картин исходит какой-то общий свет лёгкости. И когда чуть-чуть уляжется первое ощущение, можно начать более внимательно вглядываться в детали… Строгая по форме композиция "Времена года" представлена художником 12-ю работами по названиям месяцев. Как просты средства выражения картин: солнце, лес, деревья, птицы, животные... Краски приглушены, сдержаны в общем тоне, словно в предсумеречное время, – как это точно отражает природную  сдержанность удмуртского народа. Всё – внутри, глубоко. Только сами краски в отдельности очень живописны: чёткий красный, яркий синий, сочный зелёный, чистый фиолетовый, точный чёрный. Просто, ясно, чисто! Как сердечная любовь человека к природе. Все работы художника выполнены в традициях удмуртской орнаментальной культуры, с её цветом и символикой, точностью и скупостью деталей, - словно в поэтическом языке, - просто и талантливо. Сохранение традиционных ценностей народного искусства в работах Владимира Наговицына, как художника, делает их узнаваемым и близким для зрителей. Ты чувствуешь сердцем его мир, наполненный духовным опытом северных народов Удмуртии. Творчество невозможно понимать только умом, как мы часто этого хотим. Искусство не может быть слишком конкретным, тенденциозным. Наверное, цель истинного художника – помогать зрителям сострадать Красоте, сопереживать чьей-то душе и проявить нашу Любовь к миру. Господь, пожалуй, наделяет художника талантом передачи Любви через свои картины в наши сердца. И Владимиру Наговицыну это удаётся, как талантливому национальному художнику.

      А какие образные названия картин: "Поиск мелодии небесной воды", "Песнь гуслей", "Солярный знак", "Знак ночного солнца"... Солярная орнаментика представляет космологическую систему народного искусства, а космизм Наговицына явен в его работах. Он как бы продолжает древние религиозные видения мира удмуртов, представлявших ведическую философию Буддизма (Шуддизма). Мера и красота присущи работам Владимира Наговицына.

     На мой взгляд, центральной композицией философии самого художника, его открытием для нашей жизни, можно назвать три работы с выставки: "Знак сумерек", "Глаз творца" и "Обратная сторона времени".

   Это как формула мира финно-угорского сознания, его нравственности. Сама форма картин художника и компоновка работ по темам придаёт особый смысл выставке. Геометрически точные детали, чистые краски, простота средств, ансамблевое единство, символика космоса – всё радует душу. И простота эта, и глубина чувства – именно национальной особенности удмуртов – в их сформировавшейся в веках образности: из деталей сложить яркую мозаику вселенной. И как пример, – та вышивка "Цветок шиповника" (работа мамы художника), что так завораживает и волнует своей нежностью и мудростью композиции, что я и сейчас, когда пишу эти строки, ощущаю сердечную вибрацию, передаваемую этой дивной, изумительной женской вышивкой.
     
     С какой любовью отзывались люди о выставке: "У всех картин изумительная живая энергетика!" "Изящный цветовой переполох!" "Художник – человек, который любит свой народ, гордится своей национальностью!"

     И последняя запись в книге отзывов: "Уважаемый Владимир Валерьевич! Пусть Ваша жизнь будет такой же яркой, как  Ваше творчество!"

     Записей в книге, как и картин на выставке - 50. Счастливое совпадение…»

     
     В этом году Владимиру Наговицыну исполнится 55 лет. Возраст зрелого мужа. Начало творческого расцвета. Потому, прежде чем я решился рассказать о сегодняшнем художнике Наговицыне, я вновь просмотрел его слайд-фильм  «Удмуртский календарь». В фильме звучит песня… И её звучание – словно  звучание древней мелодии времени, веков, лет – ар (удм.). (Ары, кстати, – это и тюркское название удмуртов) В исполнении женского вокала тонко-тонко звучит песня на природном языке этой светлой земли. Как будто поёт сама природа, поёт небо, поёт земля. И слышно лес, гул ветра в поле, снежную позёмку, тишину осеннего дня и жар солнечного света. Будто это звучание листаемого календаря, пение картин, на которых изобразил художник такими тёплыми пастельными тонами саму суть угорского мира, наполненного живой любовью человеческого сердца детей этой земли…
     Я умиляюсь от слёз, вызванных восторгом от увиденного и услышанного – так взволнуется вдруг душа во мне…

     Иногда мы коротко переписываемся с Володей. Он показал мне свою работу «Охота на шестиногого лося». Как он умеет точно называть свои работы. Почти во всяком названии – поэзия: образ, история, внутренняя картина чувств.
     Вот он пишет мне: «Жил человек с женой, был у них маленький сын, в колыбели еще лежал. Однажды женщина пошла за водой и видит: менкв гонит шестиногого лося. Приходит домой, муж её спрашивает: 
- Что сказать имеешь?
- Ничего нет, видела, как менкв шестиногого лося гнал. Мось-хум услышал это, выскочил из колыбели и побежал. Погнался за лосем. Долго, коротко гонялся за лосем, догнал и отрубил ему две задних ноги. Остались две передних да две средних. Дорога, по которой бежал Мось-хум, видна и теперь: это Млечный Путь. Также виден и лось – Большая Медведица. Раньше, когда лось имел шесть ног, его люди не могли догнать.

   Я отвечаю Володе: «Спасибо, акын! Замечательная сказка! Не видел её в сборниках. Какому народу она принадлежит?

   Владимир в ответ: «Протоудмуртско-мансийскому… Будем считать, что это Поломская арх. культура». Я продолжаю: «Хоть поломская-то культура осталась!»

   Владимир мне: «Ну, ты же видишь – яркий представитель этой самой культуры, о которой почти никто и не знает…»

   Я улыбаюсь в ответ. Мы понимает, что стоит за словом «культура». Прежде всего, конечно, любовь к родине – порой необъяснимая, долгая, как боль…  

     Потому, вероятно, пишутся стихи, и хочется говорить людям об этой земле на языке чувств своей любви, чтобы высказать и боль, и радость любви к миру. Володя, наверное, также – пишет и окрашивает её  цветами своей любви. Мне видны духовные истоки его мастерства: они – в любви к этой прекрасной земле.   

      И его творчество, интуитивно устремлённое к глубинам народной традиции,  зажигаясь от эстетических установок этнофутуризма и, может быть, используя красочный стиль импрессионистов, точнее, фовистов, выходит постепенно на свои темы и свои образы, поскольку он остаётся верен основной своей теме – древним образам угорского мира. Хотя в его работах ещё можно увидеть «сведение формы к простым очертаниям при отказе от светотеневой моделировки и линейной перспективы» и отголоски русского кубофутуризма, но теперь его стиль стал узнаваем: он сложился в определённой системе образов и собственном колорите угорского мира. Меняется сама пластика изображения. Он добавил в язык изображения пластику поэтического слова. Он пишет угорский мир новыми красками своей души и своей новой любви. Он становится мастером. В картине «Селенный газ» я почувствовал этот новый цвет его художественного языка. Векторная графика сегодняшнего художника Владимира Наговицына теперь расцвечена одухотворяющим светом любви к угорскому миру и бытию: то в нежных, едва уловимых полутонах, то в ярких тонах,  то – в бесцветно-бледных переливах неуловимых цветов и красок…

Когда Володя влюбился, он открыл и нарисовал для себя одухотворённый мир окружающих его вещей.  Так же, как у влюблённого Марка Шагала полетели когда-то вещи и люди, так у влюблённого Владимира Наговицына ожили человеки и предметы быта,  раскрылись, словно цветы, ладошки людей, заплакал осенний домик и запел  поутру петух на дворе, возвещая городу и миру о вечном приходе нового дня. Быт его засиял, влюблённое сердце его забило в «Бубен осени шаманки», и мне стало ведомо, что природа этого чудного прорыва в его картинах и слове, стихах и изостихах – она – любовь наша всечеловеческая!

Бубен осени – шаманки
бубен осени – шаманки
позолочен
подпален
над костром листвы
подсушен
закален
серебром седых туманов
окружен
очарован
околдован
ослеплен
а шаманка как в экстазе
свой наряд бросает наземь
утром стылым
мокрым
хмурым
застучит дождем унылым
бубен голос свой меняет

засыпает

исчезает
лес-костер свой жар теряет
остывает

замирает

в дым тумана

умолкает

Мой дом стоит на берегу
мой дом стоит на берегу

в окно смотрю

плыву

плыву
или на острове живу
по небу кружат облака
вот - вот небесная вода
разрушит синеву пруда

мой дом стоит на берегу
в окно смотрю
течет вода
и дней уходит череда

     

     Володя словно вновь открывает нам через свою любовь к повседневности, к быту, новые краски жизни в будничных делах и чувствах. Он создаёт для этого оригинальные и узнаваемые теперь художественные средства своих полотен. Он созидает их своими словами, своей музыкой и своими красками. Именно так! Каждая картина мастера обязательно имеет поэтическое название. Володя – поэт. Он любит и слышит слово. Так он открывает в красках, словах и звуках таинство души угорского мира. И нашей Удмуртии, которую Володя любит в себе, любит, как часть себя. Я вижу это во всех его работах. Он един с родиной, как может сродниться с ней только горячо любящий её сын…

Думаю, чтобы не было ссор, нужна такая кукла. 
Муж и жена никогда не отвернутся друг от друга,
и наступит вечный мир и согласие!
 
   
     

Мир, вселенная... 
   

 


   Во времена сегодняшних перемен род людской всё больше по миру деньги стяжает или клады ищет для нового богачества. И в Удмуртию пришли чёрные копатели, алчущие откопать желанные сокровища и разбогатеть и стать… А вот, кем стать, – об этом, может быть, никто из копателей пока и не задумывался… Наверное, мыслят так: были бы деньги, а куда их деть – найдём. О, об этом ли думали мы и просили Бога, когда с того света отправлялись Богом на землю? Разве не мы просили у Бога дать нам ещё одну возможность исправиться, стать милосерднее к людям и искать на земле настоящие клады – клады любви и сострадания в сердцах человеческих, в умах и в творческих способностях людей… И вот Бог отправляет живую душу на землю, и рождается на земле ребёнок. Может быть, рождается на берегу скромной реки Чепцы, протекающей возле отчего дома ребёнка с вечных времён до той первой его, ребёнка, встречи с этой красавицей рекой, что принесла свои воды с дальнего севера родникового края к его ногам и сверкнула в его глазах майским отражением весёлого солнца. И может быть, тогда впервые сердечко ребёнка отозвалось первой благодатью любви к реке, солнцу и майскому лугу… Ребёнка назвали Владимиром. Он родился майским утром в Удмуртском посёлке Палезьсин, в семье Наговицыных...
Ах, почему бы нам не быть кладоискателями сокровищ человеческой любви и радости, сокровищ человеческой души! Будь мы таковыми, мы бы приехали в посёлок Балезино, где проживала семья Владимира Наговицына, к дому на берегу Чепцы, чтобы увидеть, как сверкает майское солнце в полуденном течении чепецкой воды… Хотя я знаю, как оно сверкает в нижнем течении реки Чепцы – под окнами города Глазова, – в котором я родился. Я видел, как Чепца играет течением вод под городским бетонным мостом… 
     Однажды, осенним вечером, мы с Володей Наговицыным смотрели из окна высокого дома на мутную поверхность реки Чепцы… На её воду осыпались с неба миллионы капелек дождя и от удара капель вода отзывалась живою её плотью на падение капель миллионами же расходящихся кружочков… Река была живая. И мы оба чувствовали это. И любили и жалели воду и реку. Мы, наверное, вообще одинаково любим эту землю. Я почувствовал это сразу, при первой же встрече с художником Наговицыным, когда увидел его картины… И чувствую это, когда смотрю на светло-печальную картину «Осень»…
До встречи с творчеством Владимира я не думал о том, как я люблю родину. Я лишь чувствовал сердцем свою любовь к ней. Что вдруг изменилось? То, что в его картинах я словно бы увидел мою любовь к Удмуртии – во времени, в вечности. Нет, лучше так: я ощутил душой его любовь к земле, где я родился. Вероятно, что Владимир как бы помог мне совершить открытие во мне иного, осознанного чувства к моей жизни на этой земле. И сейчас я умом это вдруг и понимаю, когда пишу эти строки, что Владимир показал мне иллюстрации моего чувства к Удмуртии. Помог открыть сокровища этого мира.

«В живописи есть нечто бесконечное… В красках заложены созвучия и контрасты, которые взаимодействуют сами по себе, и которые иначе, как для выражения настроения, нельзя использовать… Мне хотелось бы сказать картинами нечто утешительное, как музыка. Мне хотелось бы писать мужчин или женщин так, чтобы вкладывать в них что-то от вечности, символом которой был некогда нимб, от вечности, которую мы теперь ищем в сиянии, в вибрации caмого колорита...»В.Ван Гог

     Так было угодно провидению, чтобы мы, родившиеся на берегу одной реки в одно время, встретились в выставочном зале библиотеки. Может быть, только затем, чтобы открыть друг другу кладовые своей души и вместе попробовать что-то добавить в эти кладовые, открывая друг друга друг другу. Что мы и сделали. Володя сверстал и проиллюстрировал мою книгу стихотворений «Возвращение на Иднакар». Провидение знает само, что в нужное время в нужном нам месте… Река и время соединили нас.
     Я восторгаюсь работами Наговицына, также как восторгаюсь работами волшебного и любимого мной Марка Шагала. Картины Владимира также наполняют меня светлой энергией возвышенных чувств. Мне хочется летать, глядя на причудливый угорский мир, сотворённый художником Владимиром Наговицыным возвышенным порывом его души. В этом, я думаю, и есть истинная сила искусства, когда сердце моё заходится небывалым ощущением доброго чувства – при созерцании созданной творческим духом художника новой картины мира. Настоящий художник помогает открывать мне самого себя в этой жизни. Открывать то прекрасное, что живёт в моей душе. Я смотрю на полотна Владимира Наговицына, и словно мощный всплеск радостных чувств, опрокидывая мои сердце и сознание, наполняет моё сердце восторгом открытия себя в этот миг, наполняет добрыми помыслами и желаниями жить и любить этот прекрасный, прекрасный, прекрасный мир! И я летаю вместе с моим давним и дивным художником Владимиром Наговицыным, а он и не знает. Пусть он знает теперь об этом. Твои картины, Владимир, помогают мне быть лучше! Лучше думать, чувствовать, что мир наш – «един созвучием духа!» Сотворённый тобой угорский мир становится новым миром общечеловеческих ценностей и его духовных сокровищ…

     Мою бабушку, по отцу, при рождении записали в церковной книге Наговицыной Ефросиньей Владимировной. Чудны дела твои, Господи!
Вот они – клады наши! Мы не ищем их, забываясь в повседневности бытия, но всё же находим, когда Бог нас – нос к носу… Спаси, бо…

   Он пишет, на мой взгляд, одну из лучших своих картин в этом цикле о своей новой любви... 
   Тонкую и полную высокой духовной силы картину «Опрокинуты стоки и ребячится бог…»
   Вечный образ Дона Кихота – благородного Идальго, рыцаря печального образа.
   С Днём рождения, мой дорогой художник Владимир Наговицын!

Интересная статья? Поделись ей с другими:

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Вход



Регистрация


*
*
*
*
*

Поля, отмеченные (*) обязательны для заполнения.